Читаем без скачивания Гонка планет [ Авт. сборник] - Кейт Лаумер

Наш гигантский автомобиль с ревом пронесся по улицам и запетлял по длинному спуску, ведущему к кованой решетке перед массивным серым зданием из гранита. Люди, которых я видел из окна машины, выглядели совсем буднично, за исключением некоторых странностей в их одежде и необычно большого числа ярких мундиров военных.

Часовой у железных ворот был облачен в вишневый мундир с белыми штанами. На голове у него был черный стальной шлем, увенчанный позолоченной пикой и пурпурным плюмажем. Он отсалютовал нам своим оружием — коротким безобразным никелированным автоматом. Ворота открылись, мы проехали мимо него и остановились перед широкими дверьми из полированного, обитого железом дуба.

Медная табличка перед входом гласила:

“ИМПЕРСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ”

Я молчал, пока мы шли через великолепный беломраморный зал, пока мы ехали в просторном лифте. Мы прошли еще через один зал, пол которого был из розового гранита, и остановились перед массивной дверью. Вокруг никого не было.

— Не волнуйтесь, мистер Байард, отвечайте искренне на все заданные вам вопросы, пользуясь теми же формами обращения, что и я. — напутствовал меня напоследок Винтер.

— Не собираюсь разваливаться на части, — заметил я, отметив про себя, что Винтер кажется очень взволнованным, открывая дверь.

Мы вошли в огромный, богато обставленный зал или, скорее всего, кабинет. Пол был покрыт серым ковром, немного поодаль, вокруг широкого стола, сидели трое, и четвертый — в стороне от них.

Винтер закрыл дверь, пересек кабинет (я плелся за ним), стал по стойке “смирно” в трех шагах от стола и отдал честь.

— Сэр, шеф-капитан Винтер приказание выполнил, — отрапортовал он сдержанно.

— Очень хорошо, Винтер, — сказал человек, сидящий в общей группе.

Винтер опустил руку и повернулся к человеку, сидящему отдельно.

Тот наклонил голову вниз и прикрыл глаза.

Винтер радостно улыбнулся и повернулся к остальным.

— Ваше превосходительство, — сказал он, низко склонившись перед одним из сидевших.

— Главный инспектор, приветствую вас, — поздоровался он со вторым, а третьего, весьма тучного мужчину со смешным лицом назвал просто “сэр”.

Человек за столом внимательно рассматривал меня во время этого обмена приветствиями.

— Садитесь, пожалуйста, мистер Байард, — сказал он приятным голосом, указывая на пустой стул прямо перед столом. Винтер продолжал стоять по стойке “смирно”.

Человек посмотрел на него.

— Вольно, шеф-капитан, — произнес он и снова повернулся ко мне: — Я надеюсь, ваш визит сюда не вызовет у вас чрезмерного предубеждения против нас, мистер Байард, — сказал он. У него было длинное, мрачное лицо с тяжелым подбородком.

— Меня зовут генерал Бернадотт, — продолжал он. — Эти джентльмены — Манфред фон Рихтгофен, главный инспектор Бейл и мистер Беринг.

Я кивнул им.

Бейл был худым широкоплечим мужчиной с маленькой лысой головкой. На лице его застыло неодобрительное выражение.

Бернадотт продолжал:

— Прежде всего, мне хочется заверить вас, что наше решение привезти вас сюда было отнюдь нелегким. Я знаю, что у вас много вопросов. Заверяю вас, на все будет дан исчерпывающий ответ. Скажу вам честно: мы вызвали вас сюда для того, чтобы воспользоваться вашей помощью..

Вот к этому я не был готов. То, что столько высокопоставленных лиц просит у меня помощи, лишило меня дара речи.

— Замечательно, — прокомментировал тучный господин, которого звали мистер Беринг. Я вспомнил портрет гитлеровского главнокомандующего военно-воздушными силами.

Теперь я твердо был уверен, что Винтер говорил мне сущую правду. И это подтвердилось увиденным — в этом мире были настоящие двойники или аналоги людей моего собственного мира.

— Многофазная реальность, конечно, при внезапной встрече с ней может кого угодно привести в замешательство, — заметил генерал. — Особенно человека, всю жизнь прожившего в своем собственном тесном мире. Для тех же из нас, кто вырос с этим зрением, она кажется единственно естественной и соответствующей принципам множественности и пространственного континуума. Мысль об однолинейной причинно-следственной последовательности является концепцией искусственного ограничения, сверхупрощения действительности. И причиной тому — человеческий эгоцентризм.

Остальные четверо слушали столь же внимательно, как и я. Хотя старик говорил очень тихо, слышно его было отлично — в кабинет почти не проникал уличный шум.

— Наши успехи в изучении мира В-І-три, откуда вы родом, позволили нам выяснить, что линии развития наших миров имеют общую историю почти до 1709 года. Еще одно столетие они оставались тождественными в большинстве деталей. И только после этого началось резкое развитие разграничений.

Здесь, в нашем мире, два итальянских ученых, Джулио Максони и Карло Копини, в 1893 году сделали основополагающее открытие, которое после нескольких лет исследований реализовали в устройстве, давшем возможность перемещаться по собственному желанию в широком диапазоне того, что мы называем Альтернативными линиями, или A-линиями. Копини погиб в самом начале испытаний, и Максони решил, что настало время предложить их изобретение правительству Италии. Но он получил резкий отказ.

После нескольких лет травли со стороны итальянской прессы, безжалостно высмеивающей его, Максони уехал в Англию и предложил свое изобретение британскому правительству. После длительного и очень осторожного периода переговоров сделка все-таки состоялась. Максони получил титул, поместья и миллион фунтов золотом. С этих пор британское правительство стало единственным обладателем важнейшего в истории человечества изобретения после открытия колеса. Колесо дало человеку господство над поверхностью своего мира, принцип Максони передал в его распоряжение всю Вселенную!

В глубокой тишине было слышно только слабое поскрипывание кожи моего кресла, так как я не мог слушать все это спокойно, не шевелясь.

Наконец генерал откинулся на спинку кресла и, глубоко вздохнув, улыбнулся.

— Надеюсь, что не слишком ошеломил вас, мистер Байард, избытком исторических подробностей.

— Нет, нет, — поспешно сказал я. — Все это было очень интересно.

Генерал кивнул головой и продолжал;

— Как раз в это время британское правительство вело переговоры с Германским Имперским Правительством о заключении взаимовыгодных торговых соглашений с целью избежать братоубийственной войны, которая тогда была бы неизбежной, не будь произведен раздел соответствующих сфер влияния.